Ярославская губерния в 1905 году
Ярославская губерния в 1905 году
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
КУРСОВАЯ РАБОТА
Ярославская губерния в период революции 1905-1907 годов
Студентка группы ПС-13
Кирюхина В.А.
Ярославль
2009
Содержание
Введение
§1. Рабочее движение в губернии накануне первой русской революции
§2. Начало первой русской революции
§3. Революционное движение в губернии летом 1905 года
§4. Ярославская губерния в дни октябрьской всероссийской политической стачки
§5. "Кровавая пятница"
Заключение
Список используемой литературы
Вторая половина XIX века. В России происходят в этот период разительные перемены. После падения крепостного права быстро стал развиваться капитализм, и прежде всего в крупных городах. Формировался и рос в стране промышленный пролетариат. Все сильнее разгоралась революционная борьба.
В число городов с развитой капиталистической промышленностью входил Ярославль. В 1890 г. он занимал по числу рабочих восьмое, а по сумме промышленного производства – 11е из 103-х важнейших фабрично-заводских центров Европейской части России. В то время в Ярославле (с окрестностями) насчитывалось 9779 рабочих, занятых на 47 фабриках и заводах. Это почти 12.5% от количества жителей, зарегистрированных при переписи 1897 г. А население тогда составляло 70610 человек – в два раза больше, чем в дореформенный период. В последующие годы население города продолжало быстро расти, и достигло в 1914 году 117.5 тысячи человек. Увеличилось и количество рабочего класса. Его ряды пополнялись не только за счет семей самих рабочих, но и за счет крестьян, которые бежали от безземелья и жестокой эксплуатации в деревне.
Главными отраслями до Великой Октябрьской социалистической революции в городе являлись текстильная, табачная и мукомольная. На текстильных предприятиях вырабатывалась 42% производимой в городе продукции. Кроме текстильщиков, большим отрядом пролетариата были рабочие железнодорожных мастерских и депо. В городе имелось также несколько мелких краскотерочных заводов. На фабриках царили тяжелый труд и безжалостная эксплуатация, люди работали по 11 с половиной часов в сутки. А получали мизерную зарплату. Её хватало лишь на полуголодное существование. О положении их, жестокой эксплуатации со стороны предпринимателей говорилось в письме из Ярославля, напечатанном в газете «Искра» за 1902 год.
Всё это и полное политическое бесправие вызывали протест пролетариата. Постепенно под влиянием марксизма формировалось и росло его социалистическое самосознание, крепли организованность и единство.
§1. Рабочее движение в губернии накануне первой русской революции
Пролетариат первым поднялся против царизма и капитализма. Уже в 70-х и особенно в 80-х годах XIX века рабочий класс в России начал пробуждаться и повёл борьбу с капиталистами. Морозовская стачка 1885 года в Орехово-Зуеве - самое выдающееся событие в русском рабочем движении этого периода. В Ярославской губернии первыми поднялись рабочие Ярославской Большой мануфактуры. В 1883 и 1890 годах они бастовали, выступая против снижения расценок и непомерных штрафов. В 1895 году вновь забастовали ярославские рабочие. Это выступление было подавлено солдатами 11-го гренадерского Фанагорийскогго полка, стрелявшими в рабочих и получившими за это царское «спасибо».
Эта стачка имела общероссийское значение. В. И. Ленин написал специальную статью «Ярославская стачка 1895 года», но в числе других гектографированных и рукописных сочинений эта статья была захвачена полицией при аресте членов «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
В 90-х годах забастовки происходили в Ярославле на свинцово-белильных заводах, на лесопильном заводе близ Ярославля, в Ростове на фабрике Кекина, в Рыбинском уезде на кирпичном заводе и мельнице Галунова. Одной из наиболее крупных была стачка на Норской фабрике в 1898 году: бастовали все прядильщики, требуя повышения заработной платы.
Движение ярославских рабочих в 90-х годах в Ярославле существовали разрозненные марксистские кружки, которые вели пропаганду среди передовых рабочих, но не переходили к массовой агитации.
В январе 1902 года произошла частичная забастовка на табачной фабрике Вахрамеева,
Движение рабочих в Ярославле в начале 900-х годов было слабее, чем в Иваново-Вознесенске и Костроме, но важно, что, как и в других городах, это движение, начинало подниматься на новую, более высокую ступень, так как оно проходило уже под воздействием революционной социал-демократии.
В январе 1904 года началась русско-японская война. Царизм рассчитывал, что «маленькая победоносная война» поможет ему остановить надвигавшуюся революцию. Либеральная буржуазия обьявила войну «национальным делом». Меньшевики, заняв оборонческую позицию, по существу поддерживали верноподданнический «патриотизм» либералов.
Незадолго до войны, в ночь на 8 декабря 1903 года, полиция раскрыла ярославскую подпольную типографию. Последовали многочисленные аресты работников Северного комитета и организованных рабочих. Организация была «разрушена провалом», съезды представителей групп прекратились, и связи с группами поддерживались только посещениями их отдельными членами Комитета.
В феврале 1904 года в Ярославле были произведены новые обыски и аресты в связи стем, что стали выходить листовки, отпечатанные на гектографе.
Сквозь все полицейские6 рогатки нелегальная революционная литература доходила до рабочих. 23 февраля 1904 года в казарме свинцово-белильного завода Вахрамеева рабочий А. Воронов читал своим товарищам прокламацию Северного комитета «К рабочим». 10 апрела рабочий Большой мануфактуры М. Попов во время работы вынул пачку прокламаций и брошюру «Речь Гольдблата на суде» и читал вслух.
В 1904 голу усилилось стачечное движение рабочих. В апреле происходили стачки на табачных фабриках в Ярославле, охватившие около 800 рабочих, в июле - на фабрике Ккекино в Ростове. В этих забастовках проявилась солидарность рабочих различных предприятий. Так, рабочие табачной фабрики Дунаева бастовали в это время в знак поддержки требования, выставленных рабочими табачной фабрики Вахрамеева.
В условиях русско-японской войны резко ухудшилось положение трудящихся. Возросла их ненависть к царизму. Непрерывные военные поражения на Дальнем Востоке и, наконец, падение Порт – Артура ослабили царизм и еще больше усилили антивоенные настроения в народе. В этой обстановке большевистская массовая агитация становилась особенно действенной, значительно ускорялось революционизирование народных масс.
К концу 1904 года, в условиях быстрого развития революционного кризиса в стране заметно снизился «патриотизм» либералов, усилилась либеральная оппозиция самодержавию. Либералы уговаривали царя не ограничиваться репрессиями против народного движения, а провести политическую реформу. В этом они видели более гибкое средство борьбы с нарастающей революцией.
12 декабря 1904 года вышел царский указ сенату, явившийся «прямой пощечиной либералам». Обещая реформы второстепенного характера, указ подчеркивал «незыблемость» самодержавной формы правления. Отмечая, что царизм пытается «вывернуться, отделаться грошовыми уступками», обещанными в указе 12 декабря, Ленин подчеркивал: «Удастся ли хотя временно и частично такая игра, это зависит от русского пролетариата, его организованности и силы его революционного натиска».
Народная революция в России неудержимо нарастала. Пролетариат шел во главе общедемократического движения. С осени 1904 года в ряде городов страны начались антивоенные демонстрации рабочих. В декабре прошла знаменитая Бакинская стачка, руководимая большевиками. Эта стачка, окончившаяся победой рабочих, была как бы предгрозовой молнией накануне великой революционной бури.
§2. Начало первой русской революции
Началом первой русской революции явились события 1905 года в Петербурге. Им предшествовала стачка на крупнейшем заводе Петербурга – Путиловском. Эта стачка быстро разрослась, к ней присоединились рабочие других заводов и фабрик столицы и она стала всеобщей.
Чтобы подавить грозно растущее рабочее движение, правительство приняло свои меры.
Большевики доказывали рабочим, что свобода завоевывается с оружием в руках, а не добывается просьбами к царю.
В воскресенье 9 января масса петербургских рабочих, целыми семьями, с портретами царя и с иконами направились к Зимнему дворцу. По приказу царя эта мирная демонстрация была расстреляна. Царские войска убили более тысячи и ранили свыше двух тысяч человек. День 9 января народ назвал «кровавым воскресеньем».
В Ярославской губернии расстрел 9 января вызвал огромное возмущение рабочих и движение протеста. Большевики руководили этим движением, призывая рабочих подняться по примеру петербургских и московских товарищей на борьбу против заклятого врага народа – царского самодержавия.
Ярославская группа Северного комитета РСДРП сразу же по получению вестей из Петербурга выпустила гектографированную листовку под названием «Революция в Петербурге». В листовке приводились первые сведения о числе жертв «»кровавого воскресенья».
В ночь на 15 января в Ярославле, Рыбинске, Ростове было разбросано большое количество прокламаций – «Товарищи! Война объявлена…», «Правда о войне» и «Русские рабочие и вы, все русские граждане!».Вскоре и в других местах губернии появились эти прокламации. По обвинению в распространении прокламаций были арестованы М. Ильичев, рабочий канатной фабрики в Рыбинском уезде, и разносчик «Северного края» в Ярославле 17-летний В. Пятериков.
В январские дни 1905 года в Ярославле проходили расширенные собрания рабочих кружков с обсуждением петербургских событий, проводились летучие митинги. Подобное же движение происходило и в других городах губернии.
Известно, что во главе всего движения протеста против расстрела 9 января стояли рабочие-металлисты, они своими стачками пробуждали к борьбе остальную Маасу пролетариата. В ярославской губернии, январское рабочее движение еще не вылилось в уличные демонстрации. Но уже в это время в настроении широкой массы ярославских рабочих определился перелом. Даже самые отсталые слои рабочих, стали теперь втягиваться в революционную борьбу.
Укреплялись связи Ярославской группы Северного комитета РСДРП с рабочей массой, возрастала сознательность рабочих.
Ярославские рабочие сразу же поняли истинную суть комиссии сенатора Шидловского, которая в это время была учреждена царским правительством якобы для «выяснения причин» недовольства петербургских рабочих и «изыскания мер» к устранению таковых, а на самом деле с целью обмана рабочих и отвлечения их от революции.
Рабочие Петербурга отказались участвовать в комиссии.
В Ярославской губернии, как и во всей стране, движение рабочих неуклонно росло и ширилось.
14 февраля начали забастовку рабочие Рыбинских мастерских Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. Железнодорожники требовали 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы, уничтожения штрафов, сохранения оплаты за время болезни, предоставления помещения для собраний. Забастовка закончилась 17 февраля частичной победой рабочих – введением 9-часового рабочего дня вместо 10-часового, повышением поденной платы мастеровым и чернорабочим.
15-16 февраля произошла забастовка рабочих литейно-механического завода Смолякова, они требовали 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы.
§3. Революционное движение в губернии летом 1905 года
Расстрел безоружных рабочих 9 января 1905 г. в Петербурге вызвал возмущение трудящихся России и положил начало первой революции. Революционное движение в стране требовало единого и твердого партийного руководства. По РСДРП в это время была расколота на две политические группы — большевиков и меньшевиков.
В апреле 1905 года состоялся Третий съезд РСДРП, который выработал революционную стратегию и тактику партии. Делегатом от Ярославской организации в работе съезда принимал участие П. В. Романов.
Всероссийская политическая стачка в октябре явилась переломным моментом в развитии революционного движения в нашей губернии. Первыми к ней присоединялись рабочие железнодорожных мастерских станции Урочь (10 октября) и станции Ярославль (11 октября.
Всеобщая политическая забастовка заставила правительство издать манифест 17 октября. Манифест обещал народу различные свободы и неприкосновенность личности.
7 декабря в Москве началась общеполитическая стачка, перешедшая 9 декабря в вооруженное восстание.
В день Московского вооруженного восстания на Ярославской Большой мануфактуре состоялся митинг с участием рабочих других предприятий города, на котором было решено провести массовую политическую демонстрацию. Демонстрация была расстреляна — ярославские рабочие «пережили свое 9 января». Правительство с помощью оружия подавило восстание московских рабочих. Мобилизовали силы контрреволюции и ярославские власти: 15 декабря были введены солдаты в железнодорожные мастерские станции Ярославль и на станции Урочь, 16 декабря был арестован Урочский стачком. На Ярославскую Большую мануфактуру присланы отряды казаков, руководители стачкома фабрики были арестованы.
В течение января 1906 года в Ярославле, Рыбинске, Ростове, Гаврилов-Яме проводились повальные обыски, аресты и массовые увольнения за участие в стачках.
В обстановке спада революционной волны труднее стало работать Ярославской организации РСДРП. По она не прекратила своей деятельности.
Крестьянство губернии (как и крестьянство страны в целом) разрушило расчеты самодержавия и помещиков на монархические верноподданические настроения крестьян, на их глубокую политическую спячку.
§4. Ярославская губерния в дни октябрьской всероссийской политической стачки
Менее четырёх месяцев осталось до 1 декабря, когда сотрудники и читатели «Северного края» отметят 110 лет со дня выхода первого номера газеты. Рубрику, посвящённую этому юбилею, мы открыли 11 июня. В последующих выпусках (номера за 25 июня, 9 и 23 июля) журналисты газеты рассказывали о первых годах издания «Северного края» и его сотрудниках. Сегодня мы публикуем статью молодого ярославского исследователя Романа Невиницына, посвящённую всего одному году в истории «Северного края». 1905 год – год начала первой русской революции – был особым в истории газеты.
Чтобы проиллюстрировать атмосферу в обществе накануне революции 1905 – 1907 годов и понять платформу «Северного края», стоит обратиться к одному письму из фондов Ярославского жандармского управления, автор которого с восхищением пишет о выступлении Д. И. Шаховского перед местной общественностью. В декабре 1904 года на рядовом заседании земского собрания он обратился к аудитории со словами: «...Пока не будет изменён весь государственный строй, до тех пор Россия не выйдет из бед», – добавив, что изменить положение может только дарованная царём Конституция. Автор письма заключает: «Согласитесь, что поступок Шаховского выше всяких похвал. Особое значение он имеет теперь...».
В журналистском коллективе «Северного края» ещё в 1904 году образовался серьёзный левый фланг сотрудников, который в условиях радикализации общественных настроений начинает играть значительную роль в определении характера либерального органа. Но семь месяцев вынужденного простоя привели к срыву подписной кампании и публикации рекламы, газета не приносила прибыли. Эта ситуация не могла удовлетворять акционеров «Северного края». Чтобы избежать запрещений в будущем, они потребовали передачи власти от редакционного собрания, которое все предшествовавшие годы осуществляло руководство, редактору В. М. Михееву, не настаивавшему на своём главенствующем положении и участвовавшему на равных в коллективном управлении. Кроме того, пайщики одним из условий поставили контроль над редакционным собранием.
Подобная инициатива владельцев газеты не вызвала сочувствия и понимания журналистов. В редакцию газеты и её секретарю А. П. Баранову (именно его ряд членов редакционного собрания желал видеть редактором) стали поступать письма. В них проводилась мысль о необходимости сохранения прежнего порядка в газете. Подчеркивалось, что пайщики представляют только экономическую сторону дела, а «не его душу, разум и честь». Как писал А. Антонов: «У них заинтересован исключительно карман, тогда как сотрудники олицетворяют направление органа и защищают уже сложившуюся репутацию его».
26 декабря 1904 года состоялось заседание редакционного собрания, на котором обсуждалась сложившаяся ситуация. В одном участники были солидарны: «При возобновлении газеты редакционное собрание совершенно игнорировалось, приглашение главных сотрудников состоялось без выслушивания их мнения и вся постановка дела коренным образом изменена». Собрание особо подчеркнуло, что в руководстве изданием в последнее время произошли перемены, не «гарантирующие самостоятельности редакции» от пайщиков, которые от чисто материальной сферы участия в издании перешли к корректированию политической программы «Северного края», по их мнению, слишком революционной. В результате часть сотрудников отказалась от продолжения постоянного сотрудничества. Среди них Г.Алексинский, А. Антонов, И. Ершов, А. Локтин, С. Мусин-Пушкин, М. Немоловский, В. Смирнов, кн. Д. Шаховской, Н. Романов, Б. Клириков, А. Баранов, М. Быковский, А. Тыркова.
Таким образом, накануне революции 1905 – 1907 годов «Северный край» был вынужден из-за перемен в руководстве и в коллективе сотрудников изменить тон – с достаточно резкого и оппозиционного на сдержанный, как того хотели акционеры, недовольные финансовыми потерями из-за приостановки издания. Однако, как справедливо отметила Т. И. Волкова, «в условиях начавшейся революции план хозяев газеты – создать весьма умеренный состав редакции – расстроился с первых шагов». Ввиду происходивших с января 1905 года событий читателя не мог удовлетворить осторожный тон публикаций, а променять свой авторитет на безопасность для газеты было неприемлемо. Таким образом, характер материалов становится все радикальнее, а сама газета – одним из ярких представителей революционной печати первого года революции.
Следует добавить, что в газете в октябре 1905 года произойдёт новый конфликт, в результате которого из состава редакции выйдут журналисты социал-демократы. Всего за 11 месяцев (с декабря 1904 года по октябрь 1905-го) «Северный край» пережил два раскола сработавшегося коллектива. Причинами этого стала первая российская революция, обострившая политические разногласия в среде интеллигенции, и между журналистами в том числе.
В период всероссийской октябрьской политической стачки цензура на страницах газет либерального направления проявляет себя наиболее явно. В «Северном крае» в ряде номеров подряд особенно видна её активность: изъят ряд материалов с полос. Не допущены до читателей «по не зависящим от редакции обстоятельствам» сообщения, касающиеся «учебных заведений, железнодорожной жизни, собрания фармацевтов, казаков». Несмотря на это, газета сохраняла боевой дух, который во второй половине 1905 года только усиливался.
«Северный край» с 13 октября 1905 года присоединился к всероссийской политической стачке «вследствие отсутствия свободы печати», стремясь таким образом поддержать и укрепить революционное движение. Следующий номер органа ярославских либералов вышел лишь 24 октября.
Первым материалом номера, по-другому и быть не могло, был Манифест 17 октября. Газета приводит его полностью, а потом останавливается на причинах его появления и ожидаемых последствиях. «Северный край» в очередной раз в следующей за документом статье отмечает, что самодержавие поразительно долго затягивало с реформами, стремясь удушить общественное движение. С другой стороны, власть была уже не в состоянии управлять страной по-старому: «Стало ясным как день, что освободительное движение достаточно сильно, чтобы остановить правильное течение общественной и государственной жизни и доказать таким образом полную неспособность бюрократического самодержавия справиться с запросами, которые предъявляются современному государству». Газета подчёркивает, что царь был вынужден подписать Манифест. А вслед за ним 21 октября и закон о политической амнистии.
В доказательство необходимости реформ газетой цитируется всеподданнейший доклад графа С. Ю. Витте, лёгший в основу Манифеста. Председатель комитета министров заявляет, и «Северный край» совершенно с ним согласен, что причины охвативших страну беспорядков лежат не в действиях революционно настроенной части общества. Они гораздо глубже и кроются в «нарушенном равновесии между идейными стремлениями русского мыслящего общества и внешними формами жизни. Россия переросла формы существующего строя».
Хотя в документе и не была прописана реализация обещанных политических свобод, но конституционные демократы, а именно с ними в политическом отношении сближается к осени 1905 года «Северный край», расценили Манифест 17 октября как конституционный акт, превративший Россию в конституционную монархию, а Николая II – в конституционного монарха. Либералы отнеслись к обещаниям правительства с надеждой, но не бросились в объятия правительства. «Северный край» декларировал: «Не какой-нибудь суррогат народного представительства нужен России, а настоящим образом, нарочно для этой цели избранные представители народа должны образовать Учредительное собрание, установить в государственной жизни твёрдые демократические начала и, в свою очередь, созвать для постоянной работы законодательное собрание. В нём не должно быть места ни помощникам недавних притеснителей наших, ни поседевшим в административном лицемерии бюрократам, ни представителям придворной камарильи...».
Но надежды на демократическое будущее России были растоптаны черносотенными погромами. Курск, Харьков, Херсон, Ростов-на-Дону, Одесса, Ярославль, Киев, Минск, Архангельск, Вологда, Мариуполь, Николаев, Смоленск, Кострома и множество других городов, городков, местечек стали ареной кровавых избиений молодёжи, интеллигенции, рабочих, евреев. Местная администрация почти повсеместно одобряла и направляла действия громил или относилась к ним с полным безучастием, что воспринималось погромщиками как поощрение.
Печатные полосы полны гнева и возмущения в отношении черносотенцев и администрации. Газета высказывалась жёстче и резче, чем некоторые социал-демократические издания. Со страниц местная общественность обвинила власти в бездействии и прямом участии в беспорядках. «Северный край» стремится консолидировать вокруг себя всех, возмущённых погромами, придать эмоциям характер юридически стройного обвинения власти, которая «не только попустительствовала кровавым разрушительным насилиям и уличным смутам со стороны чёрной сотни, но оные поощряла, даже не всегда скрытым образом». В октябрьских номерах «Северного края» можно найти информацию о направленных от ярославских организаций и учреждений телеграммах к С.Ю. Витте с требованием сместить А.П. Роговича с поста губернатора за его действия, явно не соответствующие возложенным на него функциям по охране порядка. Газета обращалась к очевидцам с просьбой дать показания на виновников случившегося, помочь следствию.
В отличие от Ярославля и других губернских городов, ярославская деревня осталась глуха к свободам, провозглашённым Манифестом, и событиям, последовавшим за ним. «Северный край» в те дни писал: «Крестьяне говорят, что объявлена общая свобода, что теперь делай что угодно, и за это никакого взыскания не будет. Царя, дескать, силой заставили подписать такой Манифест и теперь его лишили власти и хотят даже лишить царства. Бабы в деревнях от таких вестей ревут, а мужики хмурятся. Мужик, носивший тысячелетнее ярмо произвола и гнёта власти, сжился с ярмом и не может представить себе, что ярма он лишается».
Редакция газеты обратилась с полос издания к цензирующему её вице-губернатору Кисловскому с заявлением, что теперь «Северный край» будет выходить без предварительной цензуры, а гранки на проверку будут предоставляться одновременно с выходом номера. В. М. Михеев заявил, что будет нести личную ответственность по уголовному законодательству как человек, отвечающий теперь за содержание газетных полос. Обращение заканчивалось словами, что вышеперечисленное делается как для того, «чтобы не задерживать выпуска номера, так и для вашего облегчения ввиду того, что вы лишены теперь руководства циркуляров на основании статьи 140 устава о цензуре». Смелое заявление было осуществлено в значительной степени из-за незнания местных властей, как строить отношения с печатью в условиях провозглашённых свобод.
Исследователи отмечали, что «во время всероссийской октябрьской стачки газета на короткий срок фактически стала легальным органом местной организации РСДРП». На наш взгляд, говорить о максимальном практическом и идейном влиянии большевиков в издании можно применительно к номерам от 24 и 25 октября, после которых социал-демократы покинули газету.
Выход бесцензурного издания, тем более с социал-демократическим лицом, мог привести к закрытию газеты уже летом 1904 года, чего, конечно, не желали владельцы. К тому же они полагали, что отдельные резкие статьи левых журналистов «Северного края» стали в числе прочих причинами кровавых столкновений в Ярославле. Как следствие, пайщики аннулировали права редакционного комитета, в результате чего его члены социал-демократы вышли из редакции, написав гневное письмо в адрес редактора Михеева, либеральных сотрудников и пайщиков. На наш взгляд, усиление позиций социал-демократов в газете летом-осенью 1905 года было вызвано помимо их литературных талантов стремлением редактора В. М. Михеева использовать революционно настроенных журналистов для пропаганды политических реформ в обществе и давления на власть. Менжинский, Федорченко, Коньков, Романов стремились превратить «Северный край» в партийный орган, не желая при этом нести расходы по изданию газеты (за что отвечали пайщики) и уголовной ответственности по суду (за содержание номера отвечал редактор). Этими причинами и был вызван кризис в коллективе. Его результатом стали раскол редакции «Северного края», выход сотрудников, членов РСДРП, из редакции.
Правда, если оценивать поведение социал-демократов с моральной точки зрения, то их поступок выглядит очень непривлекательно. У получившего письмо В. М. Михеева случился сердечный приступ. Он пригласил авторов послания в газету, дав возможность работать и проводить свои политические взгляды, получив в итоге от них такую пощёчину.
Под письмом социал-демократов стояли подписи секретаря газеты В. Менжинского, заведующего областным отделом Л. Федорченко, заведующего городской хроникой В. Конькова, сотрудников: Е. Фалька, О. Антушевича (заведующего типографией газеты), Н. Зезюлинского, А. Батуева, П. Пономарёва, В. Кириллова и др.
Они пишут: «Во время погромов мы не бросали редакцию на произвол судьбы, не прятались по чужим квартирам, не ухаживали за вожаками громил, не отстаивали их участие в охране города. Среди наших товарищей есть раненые, в то время как они защищались с оружием в руках, мы организовали защиту редакции и, вооружённые, ждали хулиганов».
В конце открытого послания бывшие сотрудники «Северного края» объясняют причины своего ухода: «Там, где литераторы проводят ещё не созданный правительством закон против социалистов, нам не место. Мы уходим, господа хозяева, но помните, что если лёгок пух, пущенный полицейскими громилами из перин еврейской бедноты, то тяжела ответственность тех, кто затыкает рот людям, которые хотят крикнуть: «Защищайтесь с оружием в руках!» Вот почему мы уходим».
Далее следует хрестоматийно известная фраза. Это «слова на прощание» левых журналистов руководству: «Обращайте же «Северный край» в либеральную подворотню, из которой можно тявкнуть на пристава – довольно храбро, на губернатора – с опаской, на министра – с оглядкой, чтобы вовремя спрятаться при появлении самодержавных казаков, а уж на царское самодержавие поднять голос нельзя».
Судя по тону письма, вышедшие из газеты сотрудники негативно относились как к самому изданию и его руководству, так и к идее сотрудничества с ним в дальнейшем. Но если судить по заявлению Л. С. Федорченко, не всё было столь однозначно. Он объяснял уход свой и ряда товарищей как «следствие принципиального раскола» в печатном органе, но вместе с тем обращался к своим корреспондентам не отказываться от дальнейшего сотрудничества с газетой.
В этом же номере было помещено и ответное письмо редактора «Северного края», в котором В.М. Михеев отвечал на обвинения В. Р. Менжинского и Ко. Послание В.М. Михеева выглядит убедительнее. Он благодарит боевую дружину, охранявшую редакцию, но отмечает, что больше пользы вооружённые люди могли бы принести в наборной, способствуя выходу газеты, или на улице, защищая горожан от погромщиков. Эта дружина могла, по мнению редактора, «судя по её числу (около 50 человек) и вооружению даже пулемётом, быть очень полезной на улицах Ярославля». «Но охрана предпочла сидеть в помещении редакции, защищая рукописи, книги, здание госпожи Синклер, за что, конечно, нельзя также не быть благодарным», – пишет он. Таким образом, социал-демократам ставится в упрёк то, что они, имея возможность, даже не пытались помочь жителям Ярославля, при этом обвиняя либералов чуть ли не в потворстве погромщикам.
Интересна характеристика Михеевым полученного им от бывших коллег обращения. «Несомненно, к тону этого письма применимо психологическое определение древних: «Юпитер, ты сердишься, следовательно, ты не прав». Послание редактора «Северного края» заканчивается словами сожаления, что сотрудничество с уважаемыми и талантливыми журналистами Л. С. Федорченко, В. Р. Менжинским закончилось, но вместе с тем Михеев